"На полях пасутся трупы, и, сверкая струящейся бисерной вышивкой на цветущей грязи, обрезки кожных полотен влачатся на размягших культях по ржавчине жухлой травы. Едва касаясь обнаженными зубами земли, головы покачиваются на упокойно-свищущем ветру, в стремлении податься вниз и с давлением проскользить вперед от сильного порыва, –до появления градиента мягким челюстным мазком, явленного собой и только. Роковая красота саморазрушения приближает грядущее рождение шедевра через унижение подаренной Богом, с расчётом на благодарную бережливость, плоти. Покрытые остатками мяса позвоночные столбики под внимательным надзором лунного ока слепят свечением сусального серебра. 

Ждущие Наместника барашки вгрызаются в тела друга друга ради трофейной росписи, –не заставшие Его последний приход, еще не дождавшиеся чуда обретения зрения, пустыми глазницами сверлят подмалёвки, толкая небо лбом. Если Он захочет, если придет приказ свыше, то Он завершит эскиз, пришьет к победившему разноцветными нитями или повесит на гвоздик в красивой раме, –и барашек растает, засияет, зайдется почтительным утробным мычанием прогнившего горла. Наместник коснется своего творения вечно юными тонкими пальцами, одарит блаженной улыбкой с проблеском внеполевого хулиганства, кивнет, как бы запоминая и оценивая, оставит свою сигнатуру, и отправится дальше осматривать вверенные стада–к преданными любовниками, таящим в себе силу окончательной стадии поклонения, безропотного восхищения и радости высшего сосуществования, недоступную, губительную Там.

Он все еще помнит– и исхудавшее лицо подростка переливается от слез. Он растирает ладонями влагу, вмешивая пятна темперы в кудри жидких светлых волос и ероша густые брови, глядя черными глазами сквозь солёное стекло линзы на обступающие Его размытые, поломанные силуэты. Расписанные фресками, расшитые холстами, гордо носящие неумелый бисер и яркую смальту, они безмолвно утешают, существуя из-за и ради своей и Его любви.

"Я реставрирую вас, дорогие покойнички, и ничего не требую более, кроме благодарности. Не вздумайте бежать во сыру землю, ведь я найду вас, разберу на кусочки и преподнесу свою любовь новыми красками в дар ее достойным, – а они только того и ждут, чтобы ихнего не осталось, чтобы только мною жить. Жить! Покойнички!" – и по полям разливается взвинченный, дрожащий хохот ломающегося голоска.

Оплавившиеся жировоском изваяния с несколькими руками, соединенными прорубающими покровы проволочными завитками между собой, с вывернутыми, выбеленными до схожести с колоннами античного храма, торчащими костями, с натянутыми на голову чулками и проступающими, сквозь нанесенные на полупрозрачное сплетение капрона прекрасные лики христианских святых, оживками пораженного разложением трупного образа, тянутся к Нему,– чудовища Франкенштейна с эклектизмом византийских мозаек и икон, гибели витальности греческого идеала, слитые воедино разум и чувство иррационального мира. Они обступают Его, тыкаются лбами, пока Наместник колеблется в сомнении, прижимается к ним, успокаивает, гладит по головам, и кропит глазной влагой... "


за ширмочкой– премедекация последствий последнего вздоха, непрожитое воспоминание, вечно-подвешенный сомнамбулизм, прогрррызения совести и батай.  ｡･:*:･ﾟ’☆ 


lovers of the viceroys: overlay 07

rotting throat as a metaphor of love

cannibalism ッ
existential horror xDDD ｡･:*:･ﾟ’☆

"Amor fati– к холоду ваших ресниц и тугой немоте рта. Целую ваши мысли и внутренности".

autodafe

Popular tracks